PS
После MOSAID’a я сменил не сколько мест работы. На последнем месте пока работаю более 8 лет, не знаю на долго ли – возраст. Что касается Канады – стрепелось, но не полюбилось, до сих пор не чувствую, что Канада стала мне домом.

Зарплату положили небольшую всего 450 долларов США, но это было в полтора раза больше чем предлагали во ВНИИЭМе, по так называемому основному месту работы, где я официально числился.
Кроме того в Голдтроне платили в долларах, а во ВНИИЭМе в рублях, и никакой помесячной индексации рублевой зарплаты относительно курса доллара не было. Наверное можно было найти что-то получше, поэтому я продолжал поиски, но чтобы совсем не остаться без довольствия принял предложение Голдрона. Должность, которую я получил, называлась Senior Technical Support Specialist. Хотя при мне не было никакого младшего специалиста по технической поддержки. Основной обязанностью было обслуживать продукцию компании, которую они продавали и пытались продать в России главным образом это были пейджеры. В то время в Москве работали несколько пейджинговых компаний, и среди них компания Multi-Page, которая была нашим основным партнером.
Честно говоря я до этого никогда не работал с пейджерами, но был уже “крутым” спецом по Интернету, а это был только 1996 год, и мало кто понимал в технических аспектах новых коммуникационных технологий. Поэтому мне было что сказать на собеседовании.
Я быстро освоился, оказалось, что с пейджерами нет ничего сложного, пейджер состоял из двух компонентов ресивера и декодера. Ресивер – это своего рода радиоприемник, который получает радио сигналы, а декодер преобразует их в читабельный вид для представления на экранчике пейджера. Часто приходилось выезжать к партнерам меняя нерабочие пейджеры на рабочие поэтому бесконтрольного времени было предостаточно.
В компании вмести со мной работало еще несколько российских, всех по именам не припомню, вот некоторые из них: Светлана, офис-менеджер Таня, исполнявшая секретарские обязанности; Дмитрий, Владимир, Ольга и Антон, отвечающие за продажи, был еще водитель, но забыл как звали. Главным был сингапурский китаец Дэвид Чин, кроме того еще время от времени приезжали люди из Сингапура. В целом обстановка была дружелюбная и непринужденная.
Здание, в котором Голдрон арендовал помещение, принадлежало компании «Нефтек», заправлял там Фикрят Табеев бывший первый секретарь Татарского обкома КПСС, а затем посол Советского Союза в Афганистане. При нем работало несколько “афганцев”, пару раз они заходили к нам в конце рабочего дня с водкой и закуской, как мне показалось на разведку – понять что за люди работают рядом.
Кроме пейджеров компания побочно пыталась распространять в России и другую свою продукцию, в частности компьютерные дискеты несколько штук у меня сохранилось, сейчас это уже раритет:

Некоторые российские сотрудники приторговывали этими дискетами, которые фирма завезла в качестве образцов продукции. Получался небольшой дополнительный доход.
В мае того же года я нашел новую работу у некого Бориса. У Бориса был хостел для иностранцев, наверное первый в Москве по тем временам. Кроме того Борис продавал авиабилеты, помогал в въездными визами иностранцам, кроме того он планировал развивать туристический бизнес и для этой цели сотрудничал с какой-то немецкой фирмой, которая разрабатывала софтвеер для туристических компаний. Для поддержки и распространения этого софта он нанял меня и предложил 600 долларов в месяц, что было больше чем Голдтроне.
Вначале я хотел уйти из Голдтрона, но так как в обоих работодателей имелась возможность перемещаться по Москве, посещая клиентов, т. е. не сидеть все рабочее время на месте, и обе компании располагались рядом, офис Бориса находился на Переяславской улице, я решил посовмещать работу в двух компаниях.
Усидеть на двух стульях я смог только полтора месяца, в конце концов я выбрал Голдтрон, хотя там была и меньшая зарплата, но организованность и коллектив мне нравились больше.
Но и пребывание Голдтроне оказалось не долгим, в середине августа я отбыл на поиски новых жизненных приключений в Канаду, где подзадержался на долгие годы.
Свою деятельность в Москве компании свернула где-то год спустя после моего отъезда, одной из причин этому были судебные тяжбы с Моторолой по поводу нарушения патентных прав.
После отъезда я продолжал поддерживать связь с некоторыми сослуживцами по Голдтрону.
Знаю, что Антон занялся веб дизайном, Владимир программированием, Таня пошла работать в посольство Пакистана в Москве, Светлана руководила представительством какой-то английской компании. Мы с ней встречались в начале двухтысячных в Москве.
И еще, пейджинговая связь тоже постепенно становилась невостребованной. Глава компании Multi-Page американец Чарльз Бэнч покончил жизнь самоубийством в Москве в 2003 году. Я его не знал близко, но несколько раз встречался с ним по работе.

В девяностые все поменялось: многое, что было, когда-то зазорно и даже противозаконно, стало не просто приемлемым, но даже достойным. Открылись так называемые совместные предприятия, валютные обменники, рынки, стали издаваться независимые газеты и журналы. Одной из таких новых газет была англоязычная “The Moscow Times”, которая существует и сейчас, но вроме только в онлайн версии. Позднее появилась еще одна газета “The Moscow Tribune”, ныне уже не существующая. Обе газеты имели секцию Classified (Объявления или категории), одной из таких категорий были размещаемые работодателеми предложения о работе.
Вообще-то свою основную работу, а работал я тогда в компании под названием ВНИИЭМ, которая существует и по ныне, я не собирался, просто искал долларовую подработку. ВНИИЭМ дал мне много как профессионалу, и я не хотел этот опыт терять.
Работников искали как и известные компании так и всякие гастролеры, приехавшие в Россию в поисках легкого бабла, стремящиеся сбыть какое-то барахло на еще ненасыщенном российском рынке. Одной из таких авантюрных контор была так называемая фирма Colve, которая именовала себя австрийской а весь персонал ее составляли латины как понаехавшие так и осевшие в Москве. Заправлял этой фирмой какой-то перуанец по имени Хуан или Пердо, уже не помню. Хуан совсем не говорил по-русски и отвратительно говорил по-английски, группа осевших работников представляла собой испаноговорящих выпускников советских вузов, которые во время учебы в Москве завели тут семьи и не пожелали возвращаться на Кубу, в Эквадор или куда-то там еще. Продавали они всякую привозную дрянь как-то растворимый кофе, жвачку, женские колготки и прочее, что можно было купить на каком-то заграничном сучке по бросовым ценам, в надежде втюхать это в России, предлагая этот товар палаткам и рыночным торгашам.
Реально подобных иностранных коммерсантов рвануло в Россию немало, почти никто не говорил по-русски, но жажда легкой наживы была велика. Все это было непрофессионально и малоинтересно мне, к тому же предлагались какие-то смешные деньги, хотя и в валюте.
Где-то в середине 1993 года по объявлению в Moscow Times я позвонил в компанию AVD (Audio Video Design), на другом конце провода трубу взял мужчина, который не говорил по-русски. Я сказал, звоню по объявлению о работе. Он меня спросил, могу ли я сделать для него расчет энергопотребления офисного здания согласно российским стандартам. В принципе все мы как-то знакомы с электричеством, и по школьной программе, где изучали закон Ома, кроме того в ВУЗе прошлось прослушать курс электротехники. Где-то как-то я считал себя подготовленным для таких работ, хотя конкретно никогда не делал таких расчетов. Тем не менее я ответил, что конечно сделаю.
На следующий день я пришел в офис компании, офис находился на Лубянке, в переулочке за зданием КГБ. Там я познакомился с хозяином, его звали Алан Стюарт, он мне выдал спецификацию по электрооборудованию здания, которое он собирался переделать в офис.
Как я узнал позднее Алан Стюарт был специалистом в создании студий звукозаписи, в Россию его пригласил Александр Шульгин, муж и продюсер певицы Валерии. Планировалось, что фирма Алана получит контракт на поставку и установку акустических систем в Кремлёвском Дворце съездов, но не срослось. И Алан занимался другими проектами, как-то переоборудованием особнячков в старой Москве под офисы.
Опять же подобными работами я никогда не занимался. Выйдя из офиса Алана, я отправился в ГПНТБ, вооружился разными книгами, как-то справочник главного электрика цеха, ГОСТами и прочими мануалами.
К концу дня расчёт был готов, на следующий день я напечатал его на английском языке на компьютере и отвез в офис Алану, за что получил 50 американских долларов, что составляло примерно половину моей месячной зарплаты во ВНИИЭМе.
Это был мой первый не рублевый заработок.
Потом я проработал у Алана несколько месяцев до конца 1993 года, где повстречал множество интересных людей из разных стран мира. Но это совсем другая история, которая наверное должна быть описана отдельно.

Родителям Жожри как-то удавалось вести переписку с родственниками в Советский России, некоторые из которых занимали относительно высокие должности. Жожри показывал мне эти письма и фотографии. Все это было обход официальной почты.

Особой дискриминации но отношению к русским иммигрантам в Германии не было, Жоржи продолжал учиться в школе и планировал поступить в университет, хотя когда он хотел вступить в гитлерюгенд, его не приняли.
После окончания школы продолжить образование не удалось, он планировал стать биологом или агрономом,
но материальное положение семьи заставило его пойти работать. Он работал шофером в маленькой транспортной компании, которой владел его отец.

С началом войны появилось много заказов от вермахта и даже от хозяйственной службы СС. Случалось доставлять грузы даже в концлагеря. Как правило, в сам лагерь его не пускали, забирали машину, а потом возвращали, иногда обычно пустую, а иногда с каким-то другим грузом, что там было Жоржи не знал, ящики были запломбированы, а в сопроводительных документах тоже ничего конкретного. Хотя несколько раз пришлось въезжать в лагерь в сопровождении орханы. Однажды эсесовец даже пошутил: “A хочешь остаться здесь? Будешь жить на всем готовом?”.

Бывали и “дальнобойные” рейсы: в Польшу и Западную Украину. Такие поездки были небезопасны, старался передвигаться только днем.

Когда война закончилась Жожри оказался в Американской зоне, подрядился на работу по расчистке руин разбомбленных зданий. Жожри сколотил бригаду из бывших Советских военпленных, которые не хотели или боялись возврашаться в Советский Союз. Главным в этой бригаде был Гриша, бывший тракторист, а позднее танкист, попавший в плен в 1944 году.

Поначалу Гриша решил вернуться домой, но в Советской зоне, его приняли не очень ласково, не как героя, вернувшегося из вражеского плена. Ему удалось бежать обратно в Американскую зону, возвращаться в лагерь перемещенных лиц он тоже побоялся, т. к. был уже там, и не знал как его там примут.
За год с небольшим немецкого плена, он толком не выучил языка, бродил, приворовывал, что бы выжить.
На Гришино счастье он повстречался в Жожри: пытался поживиться тем, что было в кабине его грузовичка, но был застукан.
Жоржи сразу понял с кам имеет дело и начал говорить с Гришей по-русски.
Эта случайная встреча подружила их на всю оставшуюся жизнью.

Работа по расчистке завалов производилась вручную, мусор должен был грузится на грузовик, и Жоржи отвозил его на свалку.
Однако он проявил предпринимательскую смекалку, его русская бригада сортировала обломки: целый кирпич, балки, уцелевшие двери, Жоржи отвозил в деревню, где обменивал у фермеров на продукты, кормил ими родителей, семью старшей сестры и свою бригаду, и даже кое-что оставалось на продажу.

Когда работы по расчистке руин закончились, Жоржи пристроил Гришу батраком к фермерше-вдове, муж которой пропал без вести на восточном фронте.
У нее было трое детей, фермерское хозяйство, и бывший тракторист Гриша оказался кстати, к тому же работал он практически за даром: за еду, одежду и крышу над головой.
Работал Гриша хорошо: к тому же он был и механик, и плотник. Когда не было работы на ферме, хозяйка отправляла его на время побатрачить к соседям, за что они ей платили, а Гриша не получал с этого ничего.

Мало помалу отношения хозяйки и батрака переросли в нечто другое, и в 1948 году у фермерша родила от Григория дочь, хотя разница в возрасте была солидной Грише в было 28, его хозяйке почти под 40, но по ночам спали они отдельно, обедать за семейный стол его тоже не сажали, видимо женщине просто нужен был мужик на время.

Жоржи продолжал работать в транспортном бизнесе, женился на немке, и начале 50-х у него уже было двое детей: мальчик и девочка.
Иногда в субботу вечером он приезжал на ферму, где жил Гриша попить пива и поболтать. Хозяйка Гриши не была уж таким деспотом, выставляла закуску, иногда и шнапс, и даже изредка присоединялась сама.

Неожиданно в 1952 году хозяйке пришло письмо от вернувшегося из плена солдата, в нем он сообщал, что ее муж жив, и наверное, тоже скоро вернется, через год или два. Вначале хозяйка не поверила, но потом сама решала съездить и переговорить с солдатом лично.
Вернувшийся солдат рассказал, что он и ее муж попали в плен в январе 1942 года. В начале в плену было не очень плохо – в основном работали в деревне в колхозах. Уже во время войны и после окончания в Советском Союзе прошли процессы и казни военных преступников, стали копаться в делах простых пленных фронтовых солдат.
Часть, в которой служили муж хозяйки фермы и вернувшийся солдат обвинили в карательных операциях против мирных жителей – в сожжении деревни под Волоколамском. На самом деле, когда их часть наступала уже от самой границы встречались сожженные деревни, так видимо так отступавшая Красная армия пыталась осложнить положение противника.
Обоим присудили 25 лагерей и оправили в тайгу на лесоповал. Условия там были очень тяжелые, и навряд ли они бы выжили, если пришлось бы работать весь срок – 25 лет. В 1951 году горела тайга, пожар перекинулся на лагерь и поселок, где жила охрана лагеря.
Пленные помогали спасать материальные ценности и в эвакуации поселка. Муж хозяйки, рискуя жизнью вынес на руках беременную
жену начальника лагеря и вывел двух его детей, затем соорудил плот и переплавил семью на другой берег реки, вплавь толкая плот.
Вернувшийся солдат тоже отличился, но потерял на пожаре руку, месяц провел в больнице, и было принято решение отправить его домой как непригодного к работе.
Начальник лагеря не забыл мужа хозяйки, дал ему относительно легкую работу, перевел на положение расконвоированного, а также обещал, что отправит домой при первой возможности.
К тому же Германии канцлер Конрад Аденауэр обещал приложить все усилия, чтобы все военнопленные вернулись на родину.
У хозяйки было двойственное чувство, с одной стороны она была рада, что муж воскрес и скоро вернется, но с другой, как ему объяснить появление дочери. От батрака Гриши надо было избавляться, просто выгнать, было бы не по человечески.

За помощью она обратилась к Жоржи, который привел к ней Гришу. Жоржи отправился с Гришей в комиссию по перемещенным лицам.
Начиналась холодная, и о репатриации в Советский Союз не уже никто не настаивал. Аденауэр по своему сплачивал немецкую нацию,
привлекая в свой аппарат бывших нацистов, так что легализоваться в Германии у Гриши шансов было немного.
Жоржи посоветовал, чтобы Гриша просился в Австралию, но так как у Гриши не было никаких документов, этот вариант не рассматривался.
Грише сказали, такой кандидат, как он, поедет в Южную Америку, скорее всего, в Бразилию или Аргентину, куда сейчас есть квота и набирается этап.
Неожиданно, услышав про Бразилию Жоржи заявил, что тоже хочет туда ехать, определенные причины для этого были: у него не было немецкого гражданства, а у его жены были многочисленные родственники в Бразилии, первая волна переселилась туда еще XIX веке,
а последние поселились там после окончания первой мировой войны, спасаясь от бедственного положения в стране.
Однако чиновник, проверивший документы Жоржи, сказал, что в категорию перемещенных лиц он не попадает, и если и хочет куда-то ехать, то должен решать свой проблемы сам.
Жоржи не успокоился, он отыскал свой старый нансеновский паспорт и пришел снова, на этот раз все было по другому – его включили в число рассматриваемых.
Наконец им назначили день отплытия, примерно через месяц. Жоржи стал срочно распродавать свое имущество, а Гриша переселился в лагерь
перемешенных лиц. Скупая хозяйка выставила его, практически, с голой задницей, дав ему узелок со старым сменным бельем и 50 марок. Примерно за три дня перед отъездом в Гамбург, Грише сказали, что его разыскивают какие-то мужчина и женщина. Гриша вышел на КПП и
увидел хозяйку с каким-то мужиком, седым и без передних зубов. Это был муж хозяйки, вернувшийся из Советского плена.
Он поблагодарил Гришу за то, что он, работая бесплатно, помог его семье в тяжелое послевоенное время, фактически спас его ферму от разорения. Еще он сказал, что Гришину дочь, он воспитает как свою.
На следующий день он приехал еще раз, один без жены, привез чемодан с одеждой и тысячу американских долларов, сказав, что это только малая часть из того, что он заработал.
Наконец наступил день отплытия, в Гамбурге примерно 80 человек погрузили на торговое судно, которое привезло в Германию бананы и отправилось, за новым грузом, семейным выделили каюты или места в трюме, остальные спали на палубе. Был сентябрь и было еще довольно тепло.
В трюме оставалось немного невыгруженных бананов, которые матросы, иногда, раздавали пассажиром, в основном детям. Гриша в первый раз в жизни попробовал банан.

В целом все путешествие было безмятежным, стояла хорошая погода, и в тропических широтах, даже “трюмные” пассажиры предпочитали спать на палубе.
Примерно через 10 дней судно бросило якорь в порту Рио-де-Жанейро. Эмигрантов осмотрел, прибывший на судно врач, и назначил им семидневный каратин, в течение которого им было запрещено покидать корабль. В один из дней этого карантина шустрый Гриша раздобыл канат, спустился в воду и сплавал в город. Целый день он бродил по Рио, а под вечер вернулся на корабль, сообщив, что в целом ему понравилось.

Наконец карантин закончился, иммигранты сошли на берег, иммиграционные чиновники выдали им временные бразильские документы, примерно 100 долларов подъемных на человека в местной валюте, деньги на проезд до места назначения, если таковое было, как у Жожри. Приехали какие-то вербовщики, зазывая ехать в Амазонию и обещавшие золотые горы. Вначале Гриша тоже хотел записаться, но Жожри заявил ему, что берет его с собой.
Вербовщики отобрали 15 человек, молодых, несемейных, и попросили в иммиграции, выдать им проездные до Манауса.

С трудом без языка, но и без особых приключений добрались до южного штата Бразилии – Рио-Гранде-ду-Сул, где жили родственники жены Жоржи. Многочисленные родственники жены Жоржи приняли их прохладно, а двоюродный брат жены Жоржи – Вальтер был вообще настроен враждебно. Эта враждебность не была явно агрессивной, просто чувствовалось, что он способен подгадить при любом удобном случае.

Вальтер приехал в в Бразилию в начале двадцатых вместе с родителями, тогда ему было 12 лет. В тридцатые среди немецких эмигрантов и их потомков стали популярны идеи национал-социализма, и было образовано отделение национал-социалистической партии Германии. Вальтер вступил в партию и в 1935 году решил вернуться в Германию,
партийная организация спонсировала его переезд и снабдила рекомендательными письмами.
В Германии он вступил в СС и дослужился до звания оберштурмфюрера. Принимал участие в польской компании, и до 1941 года жил в Варшаве. После нападения Германии на Советский Союз служил в оккуппированной немцами Белоруссии.
В 1943 году во время карательных операций получил серьезное ранение и четыре месяца лечился в госпитале, после этого
был переведен во Францию в зону Виши. После открытия второго фронта окончательно понял, что война проиграна, и решил дезертировать. Переодевшись в гражданскую одежду, набив карманы деньгами и золотом, нелегально перебрался в Испанию, а оттуда в Португалию. По сохранившимся бразильским документам, хотя и просроченным, вернулся через Аргентину в Бразилию.
Находясь в Португалии, перед самым отплытием отправил письмо своим сослуживцам, предложив помощь в переселении в Латинскую Америку после поражения Германии в войне. В Бразилию вернулся в сентябре 1944 года, и хотя Бразилия в то время уже находилась в состоянии войны с Германией, и многие знали, где Вальтер находился все это время – никто его не тронул.
Честно говоря, он и не скрывал этого, хотя и не афишировал. Поговаривали, что он принимал участие в организации крысиных троп – бегстве нацистов в Латинскую Америку, а также состоял членом организации бывших членов СС – ОДЕССА.


Из-за натянутых отношений с родственниками жены Жоржи решил как можно скорее стать независимым, и на привезенные из Германии деньги купил небольшую ферму. Большого опыта в ведении сельского хозяйства у него не было, но сильно выручал Гриша. Через 4 месяца после покупки фермы случалось несчастье: корова ударила жену Жоржи рогами в живот.
До больницы ее довезти не успели, она скончалась. После похорон, Вальтер обвинил Жоржи в убийстве двоюродной сестры, и его арестовали. Жоржи еще плохо говорил не по-португальски и ему трудно было защищать себя, как от бразильского правосудия, так от тюремных сокамерников,
Гриша остался на ферме один, с детьми Жоржи.

Изредка тайком приходила племянница Вальтера помогать по хозяйству.
продолжение следует

Copyright © www.exodus.su, 2014. All Rights Reserved